В последние годы в буддийском сообществе России происходят тектонические сдвиги. Многолетняя гегемония Бурятии и Буддийской традиционной сангхи России (БТСР) во главе с Хамбо ламой Дамбой Аюшеевым подходит к концу. На смену ей приходит новый игрок, Центральное духовное управление буддистов (ЦДУБ), базирующееся в Москве и возглавляемое молодым и амбициозным лидером геше Йонтеном (Сергеем Киришовым). Как и почему происходит смена власти в российском буддизме? Разбирается Бабр.
Дамба Аюшеев возглавляет БТСР с 1995 года, вот уже почти 30 лет. За это время ему так и не удалось объединить всех буддистов России под своим началом. Его авторитарный стиль руководства, нетерпимость к другим школам и традициям буддизма, резкие выпады против оппонентов — все это привело к отчуждению многих общин и верующих.
Буддисты Калмыкии, Тывы, некоторых районов самой Бурятии предпочли сохранить независимость от БТСР. Сказались и личные амбиции лидеров в регионах, недовольных тем, что Аюшеев единолично представляет российский буддизм перед федеральными властями. Политика самоизоляции и замыкания в рамках одной школы тибетского буддизма Гелуг завела БТСР в тупик.
Пока Аюшеев раздражал буддийское сообщество своим деспотизмом, в Москве постепенно набирало силу Центральное духовное управление буддистов (ЦДУБ). Как сообщает «Новая газета», его создали ещё в 2004 году при московском дацане «Тубден Шедублинг». Долгое время ЦДУБ оставалось в тени, сосредоточившись на развитии своего дацана и столичной общины.
Ситуация изменилась, когда в 2021 году у ЦДУБ сменился учредитель, а в начале 2024 года организацию возглавил харизматичный 36-летний монах из Калмыкии геше Йонтен (в миру — Сергей Киришов). Имея опыт администрирования главного калмыцкого хурула и блестящее духовное образование, полученное в Индии, Йонтен взял курс на объединение разрозненных буддийских общин России под эгидой ЦДУБ.
Отметим, Сергей Киришов также является членом Общественной палаты РФ и Общественной палаты Калмыкии.
В отличие от Аюшеева с его ставкой на «чистоту» школы Гелуг, Йонтен сразу же начал проводить политику открытости и сотрудничества между всеми направлениями буддизма. Под крыло ЦДУБ стали входить общины школ Ньингма, Кагью, Дзен из разных регионов, в том числе и из Бурятии.
«Мы хотим, чтобы все традиционные буддийские школы в России гармонично развивались и процветали, создавая условия для духовной практики для всех буддистов», — заявил Геше Йонтен в интервью. Открытость и дипломатичность нового лидера ЦДУБ контрастирует с замкнутостью и нетерпимостью стареющего Аюшеева. Инициативу Йонтена уже поддержали в администрации президента и других органах власти.
Перенос штаб-квартиры ЦДУБ в Москву также даёт ему серьёзное преимущество перед БТСР с резиденцией в далеком Улан-Удэ. Близость к федеральному центру принятия решений и к крупнейшим СМИ позволяет ЦДУБ более эффективно лоббировать интересы буддистов, привлекать ресурсы, получать информационную поддержку.
Параллельно с этим идёт процесс маргинализации БТСР и лично Аюшеева. Сосредоточенный на рутинных бытовых нуждах своей паствы (благотворительные проект «Социальная отара», собрание овцеводов, войлочный цех в дацане) и ура-патриотических акциях в глубинке, Хамбо-лама стремительно теряет влияние на большую политику в масштабах страны. Федеральный центр делает ставку на молодых и современных лидеров, способных вписать буддизм в актуальную повестку и наладить диалог с разными традициями и регионами.
Геше Йонтен с его политикой межшкольного сотрудничества и мудрой духовной дипломатией становится новым лицом и голосом российских буддистов. Конечно, окончательно списывать со счетов Аюшеева и БТСР пока рано. У них ещё есть ресурс влияния в Бурятии и других традиционно буддийских регионах. Феномен нетленного тела Хамбо ламы Итигэлова привлекает в Бурятию множество паломников и туристов со всего мира. Но общий тренд очевиден. Время региональной разобщенности и диктата одной школы уходит в прошлое.
Федеральные власти явно делают ставку на ЦДУБ как на более послушного и управляемого партнёра, способного проводить нужную им единую религиозную политику. Разрозненные региональные общины вряд ли смогут эффективно противостоять давлению административного ресурса и финансовым возможностям столичных функционеров.
Справедливости ради отметим, что Бурятия сама отдала пальму первенства, превратив буддизм из духовной практики в прибыльный коммерческий проект. Взять хотя бы поклонение нетленному телу Хамбо ламы Итигэлова. Это давно превратилось в доходный туристический аттракцион с платным входом и торговыми рядами вокруг. Дацаны стали напоминать большие восточные базары, где на потоке идёт торговля религиозными атрибутами и услугами.
Крайне спорным выглядит и Второй международный буддийский форум, который сейчас проходит в Бурятии. Среди его участников практически нет крупных буддийских лидеров из азиатских стран. Зато в программе много светских политиков, чиновников и бизнесменов. Нет на форуме и самого Дамбы Аюшеева, который его демонстративно игнорирует и принимает всех гостей в Иволгинском дацане. Получается какое-то официозное мероприятие про буддизм, но без буддистов.
Разлад Хамбо ламы с бурятским правительством, публичные конфликты с мэрами городов — все это тоже не добавляет очков имиджу республики в буддийском мире. Кажется, в погоне за туристами, паломниками и коммерческой выгодой Бурятия стала терять самую суть буддийского учения — духовность, скромность, смирение, бескорыстие.
В этих условиях буддистам Бурятии предстоит непростой выбор. Они могут и дальше следовать в фарватере амбиций Хамбо ламы Аюшеева, рискуя окончательно превратиться в маргинальную секту на периферии религиозной жизни страны. Либо признать верховенство ЦДУБ и влиться в общероссийскую сангху на правах одной из региональных организаций. Третий путь — сохранить свою идентичность и традиции в рамках обновлённой БТСР, но при этом выстраивать конструктивные отношения с московским центром и другими школами буддизма.
Какой бы выбор ни сделали буддисты Бурятии, очевидно, что прежний статус-кво уже не вернуть. Те времена, когда Улан-Удэ являлся безусловной столицей российского буддизма, безвозвратно уходят в прошлое.
