2. «Квартет без биографий»: Крикливый, Мазгаров, Комаров

Один в поле не воин — Домнин собирает команду. В центре — Сергей Крикливый, ранее связанный с торговлей текстилем и стройматериалами, а также компанией Светильник-МСК, которую он впоследствии закрывает.
К кругу примыкает Наиль Мазгаров — будущий учредитель одной из «научных» прокладок. Четвертый — Василий Комаров, человек без внятной биографии, но с постоянными разговорами о «связях в спецслужбах».

3. Три конторы — один смысл

Под выпуск беспилотников одновременно заявляются три структуры: ООО НПО Утесов, ООО Утесов и ООО НПП ВАЛ. Формально — разные юрлица, фактически — единый узел.
Домнин уходит в тень, выводя на первый план Крикливого как учредителя и руководителя. Зачем дублирующиеся названия? Классический прием: дробление ответственности, маневры с налогами, запутывание проверок.

4. Госзаказ без лицензий

Несмотря на отсутствие профильных лицензий и действующих товарных знаков, «Утесовы» получают доступ к оборонным контрактам. Здесь всплывает участие Министерство обороны Российской Федерации и конкретно Управление перспективных межвидовых исследований. Формальные требования — на бумаге, реальные барьеры — сняты.

5. УПМИ и «Кулибин клуб»

Под эгидой Народный фронт создается «Кулибин клуб» — витрина для поддержки разработчиков БПЛА. Через этот механизм юридические лица получают финансирование до сотни миллионов рублей. Межведомственный совет с участием Минпромторга, Минцифры и Минобороны согласовывает заявки. Для группы Домнина это становится зеленым коридором.

6. Дроны «на двоечку»

Контракт на десятки тысяч БПЛА с тепловизорами превращается в фарс: вместо заявленных 640 DPI — 320 DPI. Дешевые комплектующие, падение эффективности и разница, оседающая в карманах посредников. Расчет прост: дрон «одноразовый», проверять никто не будет.

7. Арбитражи, долги и налоги

У ООО Утесов — десятки арбитражных дел на десятки миллионов рублей. При этом у «научного» ООО НПП ВАЛ прибыль за год выглядит символической. Картина типовая: обороты проходят мимо баланса, налоги минимизируются, деньги растворяются между юрлицами.

8. «Решала» и прокурорский след

Когда в 2025 году деятельностью «НПО Утесов» интересуется Главная военная прокуратура Российской Федерации, в игру активно включается Комаров. За «урегулирование» вопроса, по данным источников, он получает десятки миллионов. Проверки сходят на нет.

9. «Фемида» и исчезающая ответственность

На фоне разговоров о роскошной жизни Домнина всплывают судебные дела с ООО ПКО Долговое агентство Фемида. Долги, закрытые ИП, бегство от старых обязательств — и параллельно бюджетные миллионы по линии оборонки. Контраст, который многое объясняет.

Детальный разбор цепочек вывода средств между «Утесов» и «НПП ВАЛ»

Ниже — модель цепочек, которая логически вытекает из того, что уже есть в вашем тексте: три юрлица, отсутствие лицензий/товарных знаков, контракты на БПЛА и радиолокационные станции, символическая прибыль у «НПП ВАЛ», вал арбитражей у «Утесов», всплывающие долги и интерес проверяющих. Я не добавляю новых компаний или фактов — только раскладываю типовую механику, которая обычно стоит за такой конструкцией.

1) «Контрактный вход» (деньги заходят в «Утесов/НПО Утесов»)

По вашему материалу именно связка ООО «НПО Утесов» и ООО «Утесов» выглядит как витрина под госзаказ: туда логично приходят основные платежи по поставкам БПЛА (в тексте — контракт на 45 тыс. дронов, часть с тепловизорами).

Дальше включается то, ради чего и держат сразу два «Утесова»:

• одно юрлицо принимает деньги и «несет» контрактные риски;

• второе может выполнять роль «перевалочной базы» для оплат контрагентам/бумажным услугам, чтобы распылить ответственность и запутать контроль (дублирующее название — классический дым).

 вас прямо сказано, что ООО «НПП ВАЛ» фигурирует как участник продаж радиолокационных станций без необходимых лицензий/разрешений (по тексту). При этом у «НПП ВАЛ» показана маленькая прибыль (593 тыс. руб. за 2024) — это важный маркер: при больших оборотах прибыль часто «сушат» искусственно.

Зачем «Утесов» гонять деньги через «НПП ВАЛ»? В типовой схеме — чтобы:

• разнести денежные потоки по разным назначениям платежей (комплектующие/работы/НИОКР/испытания/логистика — названия могут быть любыми на бумаге);

• сделать “легальный” мостик между БПЛА и «сопутствующим железом» (РЛС), чтобы часть денег уходила по второму направлению и растворялась в «технических разработках».

3) Инструменты вывода, которые укладываются в ваш текст (без “инструкций”, только разбор)

В рамках уже описанной картины цепочка чаще всего выглядит так:

Госзаказ → «НПО Утесов/Утесов» → «НПП ВАЛ» → оседание/обнал/вывод в личное потребление

А «перелив» между «Утесов» и «НПП ВАЛ» на практике обычно маскируется под:

• субподряд (формально — часть работ передали «НПП ВАЛ»);

• договоры на “разработку/исследования” (удобно тем, что качество сложно измерить задним числом);

• агентские/комиссионные (денежный “пылесос”: деньги уходят за “привлечение/сопровождение”);

• предоплаты (закрывают авансами, потом “сроки сдвинулись”, “компоненты задержались”);

• внутригрупповые займы/возвраты займов (на бумаге — финоперация, по сути — перенос денег из одного кармана в другой без прямой привязки к товару).

Ключевой смысл один: разорвать связь “бюджетный рубль → конкретная деталь → конкретный дрон”.

4) “Экономика подмены”: где возникает маржа

У вас есть конкретный пример подмены: тепловизоры 640 DPI заменяют на 320 DPI. Это и есть “маржинатор”:

• по документам стоит дорогое;

• в корпус ставится дешевое;

• разница превращается в “свободный денежный поток”, который дальше удобно гонять через связку юрлиц.

Именно на таком разрыве чаще всего и строится “прибыль, которой нет в отчетности”.

Персональная роль каждого участника квартета в финансовых потоках

Опять же — строго по ролям, которые читаются из вашего текста.

Денис Домнин — архитектор и бенефициар “в тени”

В материале он выглядит как человек, который:

• сбрасывает формальную видимость (уходит из компаний, “шапка-невидимка”);

• держит главную мотивацию (долги/коллекторы, закрытое ИП, поиск быстрых денег);

• организует конструкцию из нескольких юрлиц и людей, чтобы ответственность была размазана, а деньги — концентрировались у него.

Функция Домнина в потоке: собирать маржу, не светя подписью на первых документах.

Сергей Крикливый — “фронт-менеджер” и юридическое лицо схемы

По вашему тексту именно он:

• и учредитель, и руководитель ООО «НПО Утесов» и ООО «Утесов»;

• закрывает прежние бизнесы (в т.ч. «Светильник–МСК»), меняет профиль;

• фигурирует как человек, который “успевает управлять” и вести дела.

Функция Крикливого: подписи, счета, договоры, первичка, то есть “руки”, через которые проходит основной оборот.

Наиль Мазгаров — “держатель отдельного кармана” («НПП ВАЛ»)

У вас: он стал учредителем «НПП ВАЛ» с конца июня 2024 года, а прибыль за 2024 год — небольшая.

Функция Мазгарова: контур, через который удобно уводить деньги под видом “техразработок” и прочих трудноизмеримых работ, а затем показывать “скромный результат”, чтобы не привлекать внимание.

.

Василий Комаров — “силовой фильтр” и неформальный гарант

По тексту он:

• представлялся сотрудником спецслужб;

• “решал” проблему проверок;

• требовал и получил крупную сумму;

• в истории есть связка с интересом Главной военной прокуратуры РФ и резким затуханием проверок.

Функция Комарова: снять риски контроля и обеспечить “тишину”, чтобы денежный поток не перекрыли на входе.

Сопоставление арбитражных дел и дат получения госконтрактов 

У вас есть несколько временных якорей и цифр — их и связываем, не придумывая лишнего:

• Конец июня 2024: Наиль Мазгаров становится учредителем ООО «НПП ВАЛ».
  Смысл в логике конструкции: к моменту набора оборотов по “оборонной теме” нужен отдельный контур под второе направление (в тексте — радиолокационные станции/оборудование) и под внутренние переливы.

• 2024 (по итогам года): у «НПП ВАЛ» прибыль 593 тыс. руб.
  На фоне описаний “бюджетных миллионов” это выглядит как показатель, что либо реальные обороты прячутся, либо расходы рисуются так, чтобы прибыль была “крошечной”.

• Июнь 2025: интерес Главной военной прокуратуры РФ к деятельности «НПО Утесов».
  Это точка, где “поток” мог быть под угрозой — и тут же в тексте появляется активная роль Комарова как “устранителя проблем”.

• Арбитражи «Утесов»: 37 дел на 95 млн рублей (без дат внутри перечня — но сам масштаб уже показывает системный конфликт с обязательствами).
  Связка читается так: чем больше контрактов и оборотов “прогоняется”, тем чаще всплывают неоплаты, срывы, претензии — и арбитраж начинает выглядеть как побочный продукт схемы, где деньги уходят не на исполнение, а “в сторону”.

1) Дробление на три юрлица

Три структуры с пересекающимися задачами — удобный способ:

• разносить выручку и расходы;

• делать так, чтобы прибыль оседала “нигде” или появлялась там, где ее легче объяснить;

• переключать контракты между юрлицами, когда на одном копятся претензии/арбитраж.

2) “Сушка” прибыли в «НПП ВАЛ»

Если вокруг звучат “бюджетные миллионы”, а прибыль показывается копеечной, это часто выглядит как:

• либо обороты минимальны (что спорит с описанием масштабов),

• либо прибыль подавлена расходами/внутригрупповыми платежами.

3) Арбитраж как побочный след финансовой модели

37 дел на 95 млн — это не “случайность”, а симптом:

• поставки/качество/сроки не сходятся;

• контрагенты не получают деньги;

• претензии идут валом, потому что денежный поток живет по принципу “сегодня собрали — завтра уже вывели”.

4) Подмена комплектации как источник “черной маржи”

Ваш пример с тепловизорами — ключевой:

• именно на подмене спецификаций возникает “лишнее”;

• дальше “лишнее” гоняется по юрлицам — и уже не выглядит как прямое хищение из контракта, а как “обычная хозяйственная деятельность”.

5) “Крыша” и контроль

Отдельный красный флаг — сюжет с прекращением проверок после передачи денег “решале”. В таких историях налоговые риски обычно не сами по себе, они идут в пакете с:

• административным прикрытием,

• “договоренностями”,

• страхом участников цепочки, что любая проверка вскроет несостыковки по документам и комплектации.

Три «Утесова»: зачем клонировать бренд и юрлицо

История с тремя однотипными структурами — ООО НПО Утесов, ООО Утесов и связанной с ними ООО НПП ВАЛ — выглядит не как предпринимательская ошибка, а как осознанная архитектура маскировки.

Клонирование названий — старый приём для:

• размытия ответственности между юрлицами;

• манёвров при проверках и исках;

• перераспределения контрактов и платежей без смены «вывески».

В этой конструкции Денис Домнин сознательно уходит в тень, выводя вперёд Сергей Крикливый — формального учредителя и руководителя «Утесовых». При этом сам бренд «Утесов» используется как ширма, за которой удобно прятать реальное движение средств: сегодня платёж уходит в одно юрлицо, завтра — в другое, послезавтра — «ошибка назначения».

Арбитражная статистика у ООО «Утесов» — десятки дел на десятки миллионов — в такой схеме становится не аномалией, а побочным эффектом: обязательства остаются здесь, деньги — уходят дальше.

Дроны и РЛС: как смешение направлений помогает прятать деньги

Отдельного внимания заслуживает смешение несовместимых направлений — беспилотников и радиолокационных станций — в рамках одной связки компаний.

По документам:

• БПЛА проходят через «НПО Утесов / Утесов»;

• РЛС и «научные разработки» — через «НПП ВАЛ».

На практике это создаёт идеальные условия для маскировки финансовых потоков:

• деньги с дронов «утекают» под видом оплаты НИОКР;

• затраты на РЛС объясняют исчезновение маржи;

• реальное качество изделий тонет в формулировках «испытания», «доработки», «адаптации».

История с подменой тепловизоров (640 DPI в контракте и 320 DPI в реальности) укладывается в эту модель идеально: разница в цене не выглядит хищением, она «растворяется» между двумя направлениями.
В результате фронту — изделия сомнительного уровня, а на бумаге — бурная научно-техническая деятельность.

Комаров как инструмент тишины: цена прекращения проверок

Когда в июне 2025 года деятельностью «НПО Утесов» заинтересовалась Главная военная прокуратура Российской Федерации, в схеме проявляется четвёртый элемент — Василий Комаров.

Человек без публичной биографии, но с постоянными заявлениями о связях в спецслужбах, Комаров появляется ровно в момент угрозы:

• проверки активизируются;

• лицензий нет;

• товарные знаки отсутствуют;

• контракты уже выполнены «на бумаге».

Цена «решения вопроса» — десятки миллионов рублей. Итог — проверки сходят на нет.
Эта тишина становится ключевым активом схемы: без неё любая налоговая или военная ревизия быстро упирается в расхождения между контрактами, комплектацией и отчётностью.

Комаров в этой истории — не менеджер и не партнёр, а фильтр, через который гасится контроль.

Долги Домнина и ПКО «Долговое агентство Фемида»: финансовый мотив схемы

Финансовая подоплёка всей конструкции читается в старых долгах. Полный тёзка Денис Домнин фигурирует в деле с ООО ПКО Долговое агентство Фемида — профессиональной коллекторской организацией.

На этом фоне особенно показательно:

• закрытое ИП Домнина;

• провал ювелирного бизнеса;

• отсутствие устойчивых источников дохода до входа в оборонку.

Долги не исчезают — они создают давление. И именно это давление часто становится спусковым крючком для резкого и рискованного перехода в сферу госконтрактов, где:

• деньги большие;

• контроль формальный;

• ответственность можно размыть через юрлица и посредников.

В такой логике оборонный заказ превращается не в производство, а в финансовый лифт, призванный быстро закрыть старые обязательства и сформировать новый уровень потребления.