Кому в прокуратуре работается хорошо

В день работника прокуратуры бывшие сотрудники ведомства поделились с ПАСМИ своими воспоминаниями о методах работы с населением, «кастовом делении» и принципах построения карьеры. Имена и фамилии изменены по просьбе бывших прокуроров.

Трудоустройство

По словам бывших работников надзорного ведомства, в некоторых регионах попасть даже в районную прокуратуру человеку со стороны довольно сложно — нужны либо связи, любо деньги.

Артём Волков, стаж работы 6 лет:

«Мне повезло, я устроился в середине нулевых годов, когда ещё можно было самому прийти в отдел кадров прокуратуры, и доказав свою квалификацию, начать работать. Я не берусь говорить о ситуации по всей стране, но у нас, в Волгоградской области, сейчас такое вряд ли возможно».

Елена Молоткова, стаж работы 11 лет:

«Меня взяли на работу в городскую прокуратуру по рекомендации заместителя прокурора города, который выбирал молодых сотрудников после практики. Интересно, что я за несколько недель до его рекомендации я сама отправляла свои документы в отдел кадров. Но, когда я пришла устраиваться на работу с рекомендацией начальства, моего дела у кадровиков не оказалось. То есть, папка с моими документами просто была выброшена в корзину или пропала…»

Михаил Туманов, стаж работы 3 года:

«Для устройства в органы прокуратуры рядовым сотрудником нужно либо быть из прокурорской семьи, либо иметь хорошие связи, либо, как я слышал, иметь в загашнике от 800 тысяч рублей. Сам я поступил на службу в прокуратуру без блата и денег, имея красный диплом университета. Но, несмотря на своё желание помогать людям, продержался недолго…».

Уйти или остаться

По словам бывших сотрудников прокуратуры, до пенсии остаются служить немногие. Большинство либо уходит по собственному желанию, либо увольняется в связи с «обновлением» кадров. Как считают люди, проработавшие в этой системе несколько лет, речь идёт о ротации личного состава в рамках требований конкретного начальника. А те, кто не подходит, либо увольняются, либо не принимаются на работу.

Регина А., стаж работы 8 лет:

«Сейчас от людей, проработавших более пяти лет, пытаются избавиться. Набирают выпускников вузов. Причём, кроме так называемых своих, отбор идёт и по интеллектуальному уровню — чем ниже, тем удобнее начальству. Поэтому рассчитывать, по крайней мере, в ближайшее время на долгую карьеру в некоторых регионах я бы не стала. Можно чуть позже перевестись в другую область, республику или в Генпрокуратуру».

Артём Волков, стаж работы 6 лет:

«За те семь лет, которые я уже не работаю в прокуратуре нашей области, там не осталось ни одного порядочного человека. За исключением одного-двух, которые приняли решение не проявлять инициативу, не вмешиваться, чтобы спокойно доработать до пенсии. Те, кто там работают, в лучшем случае — бездари или полностью безынициативные люди. Зачем этот орган существует, я не знаю».

Елена Молоткова, стаж работы 11 лет:

«Им не нужны думающие люди, им нужна просто печатная машинка: для отчетов, актов реагирования, чтобы „палочки“ нарабатывали и завышали отчетность. И в некоторых регионах так может происходить по всей вертикали — от главного прокурора до районного. Если кого-то не устраивает такая ситуация, но есть желание работать в прокуратуре, то идеальный вариант — перевестись куда-нибудь на Север, потому что там хотя бы оплата выше и льгот больше».

Карьерный взлёт

Сделать по-настоящему успешную карьеру в органах прокуратуры, как считают опрошенные, человеку «со стороны» очень сложно. Даже если быть «верным солдатом системы» и беспрекословно выполнять все поручения руководства.

Регина А., стаж работы 8 лет:

«Повышение возможно, если ты тихий, спокойный, без инициативы, не пытаешься добиться реальных результатов в работе и хорошо изображаешь ничего не представляющую собой кадровую единицу. А те, кто пашет и вкалывает, так и остаются на своём не очень высоком уровне».

Елена Молоткова, стаж работы 11 лет:

«Если у человека нет блата, то рано или поздно его попытаются убрать. Нужны родственники, покровители. Чужаки — они не нужны, потому что у людей не из системы совсем другой взгляд на жизнь. Они могут быть, допустим, не согласны с тем, как начальство относится к простым гражданам. Такие, как мы, могут не найти соприкосновения с влиятельными руководителями, и поэтому не нужны».

Михаил Туманов, стаж работы 3 года:

«Тех, кто всю жизнь молчит, по крайней мере, их не прессуют. Самый главный принцип долгосрочной карьеры и некоторого роста — никуда не соваться. И ни в коем случае не перечить руководству, даже если его требования незаконны. Один раз провинишься, и тебя сольют».

Работа с населением

Отношение к заявлениям граждан в ряде подразделений, как рассказывают бывшие прокуроры, безответственное. И причиной этому может являться как банальное нежелание работать, так и непрофессионализм.

Елена Молоткова, стаж работы 11 лет:

«Многое делается не то чтобы спустя рукава, а просто неправильно. Бывали случаи, когда давали ответы, не делая акты реагирования. У нас такое творилось… могли вообще не отвечать на жалобы населения. Но на все это закрываются глаза, потому что все знают, кто папа у этого выдающегося сотрудника или сотрудницы. А если ты не с системой, то ты оттуда убираешься».

Артём Волков, стаж работы 6 лет:

«Они отправляют в суд левые дела, не вникая в суть. Даже те, в которых нет никакого состава преступления. Но прокуроры подписывают заключение, отправляют дело в суд — статистику так правят. Надзор над делами ведётся формально, потому что прекращенные дела плохо влияют на их статистику, любыми путями запихивают их в суд. В ряде случаев обвиняемых, которые на свободе, пытаются закрыть в камеры, чтобы потом с ними договариваться о минимальных сроках в обмен на признание своей вины в суде. Это все — реальные случаи».

Работа с бизнесом

По мнению опрошенных, официальная статистика не имеет ничего общего с действительностью. Прокуроры могут не реагировать на жалобы бизнесменов или просто выполнять заказы руководства.

Михаил Туманов, стаж работы 3 года:

«В моей адвокатской практике удалось взыскать с государства сумму, которую клиент потратил на мою работу и на другие издержки. По закону, эти деньги должны были быть взысканы с чиновника, по вине которого государство платит компенсацию. В областной прокуратуре наше обращение с указанием конкретного должностного лица, которого суд признал не правым, было спущено в городскую. Из городской — в районную. А районная отписалась, что не усмотрела оснований требовать от чиновника делать выплаты в пользу бюджета. И на этом все закончилось».

Регина А., стаж работы 8 лет:

«Сплошь и рядом нарушаются права предпринимателей. А на запросы обычных граждан реагируют отписками — идите с исками в суд. А за что они зарплату получают? Не знаю, как в областях, а у нас удовлетворять жалобу считалось самым последним делом. Редко кто работал по-настоящему».

Елена Молоткова, стаж работы 11 лет:

«Система реагирования непрозрачная. Сотрудники знают, что руководители замешаны в каких-то махинациях и крышевании. А руководители не стесняются давать указания… Мне прямо говорили: „Забудь про все, чему тебя учили. Все, что ты знаешь — никому не нужно“. И говорилось это, как правило, матом».

Месть провинившимся

Отношение к ослушавшимся сотрудникам у руководства хуже, чем к рядовому гражданину. Даже небольшое неповиновение может обернуться крахом карьеры — в лучшем случае, а в худшем — тюрьмой.

Регина А., стаж работы 8 лет:

«Кто работает в прокуратуре у того прав нет. Всем всегда об этом говорилось и говорится. Поэтому если надо привлечь сотрудника, то его привлекают, не спрашивая законно или нет. Внутри системы закона нет. Я без оглядки работала, я не ожидала, что со мной так поступят. Людям помогала. Когда поступила на работу, то чувствовала себя самым счастливым человеком в мире. В итоге оказалось, что эта честность и равное отношение и к богатым, и к бедным не приветствуется. Мне мой начальник это сказал перед тем, как меня выгнали».

Артём Волков, стаж работы 6 лет:

«Многие боятся увольняться. Одному моему знакомому прокурору сделали уголовное дело только потому, что он вопреки желанию руководства хотел перевестись в другую область. Его же коллега из его же прокуратуры инициировал дело. Неофициальная причина — попытался перешагнуть через голову вышестоящего начальства. Даже желая остаться в системе, но нарушая желание того, кто выше, ты становишься неугоден системе».

Условия работы

Бывшие сотрудники прокуратуры рассказывают, что даже с бумагой в ведомстве не все хорошо. Расходные материалы, траты на уборку помещений и транспортные расходы часто ложились на плечи работников.

Михаил Туманов, стаж работы 3 года:

«Периодически бывшие коллеги мне жалуются, что они сами бумагу покупают для принтеров. Знаю, что кабинеты в прокуратурах области ремонтируют за свой счёт сами сотрудники. А что им ещё делать, когда отваливаются обои? Попросить отремонтировать нельзя — коррупция, денег на это дело не выделяют, поэтому скидываются и ремонтируют».

Регина А., стаж работы 8 лет:

«Мы даже бытовую химию покупали уборщице. А из-за особенностей тендера, январь всегда был месяцем, когда уборщиц не было. И мы скидывались из своих денег на зарплату уборщице. А когда пожаловались, нам сказали: „Вы и так хорошую зарплату получаете“. Все что было связано с внутренней документацией, делалось на использованных листах бумаги. Предназначенные для уничтожения документы мы разбирали, и повторно прогоняли через принтер. Но самое смешное, что рабочий компьютер я покупала за свои деньги! Мне выдали допотопный „комп с телевизором“, который только к обеду начинал что-то соображать. Ну, я поехала и купила себе нормальный компьютер. В принципе, техникой мы не обеспечивались. И картриджи заправляли за свой счет».

Артём Волков, стаж работы 6 лет:

«На весь отдел прокуратуры были одни „Жигули“, которые периодически ломались. По этой причине мы выезжали в областной центр — за 300—400 километров — на своих машинах. Бензин, конечно, нам никто не оплачивал, расходные материалы тоже. Прокурор нас просил, и мы складывались. А когда денег на бензин не хватало, просили людей из отдаленных населённых пунктов района самим приезжать для получения ответов. Складывались даже на марки для писем».