«Знал приговор до прений»: дело Аллы Соболевой как сценарий провокации с участием силовиков и судей
- 19.03.2026 12:51
В Центральном районном суде Сочи продолжается процесс по делу Аллы Соболевой, обвиняемой в особо тяжком вымогательстве. Однако изучение материалов и хронологии событий рисует пугающую картину: уголовное дело было сфабриковано за 24 часа, судья во всех решениях о мере пресечения предрешает виновность, а главным интересантом выступает человек, которому следователи позволили диктовать условия — вплоть до изменения меры пресечения для обвиняемой.
Зам всех управлений2 березня, 13:42Как фабрикую уголовные дела в Сочи Алексея Копайгородского В отношении обманутой дольщицы пожаловавшейся Председателю СК России Александру Бастрыкину на недобросовестного застройщика возбудили уголовное дело о вымогательстве. В вымогательстве дольщицу обвинил застройщик ЖК "Курортный" Шамиль Абазович Нунаев. Подробности и видео по ссылке https://telegra.ph/Sochinskij-bespredel-03-01 @zamuprav
@zamuprav on Telegram
Дело, возбужденное «на скорую руку»
Скорость, с которой правоохранительная система запустила механизм преследования, поражает даже циников. 23 августа 2023 года следователь МВД Адлерского района Лазарева Э.В. в день регистрации КУСП возбуждает уголовное дело по статье 163 УК РФ (вымогательство). В тот же вечер дело почему-то передают прокурору Адлерского района для определения подследственности, хотя статья 163 подследственна именно органам МВД.
Прокурор находит «оригинальное» решение: передать дело в Следственный комитет. Мотивировка — «резонансность». Однако ирония в том, что даже сама Соболева узнала о существовании дела и «резонансе» вокруг своей персоны только почти месяц спустя — 18 сентября 2023, когда к ней пришли с обыском.
Обыск под диктовку потерпевшего
Визит силовиков больше напоминал выполнение частного заказа. По словам Соболевой, первое, что потребовали правоохранители — аудиозаписи её разговоров с представителем Нунаева Ш. А. Азявиным Павлом Николаевичем, ранее судимым следователем МВД за покушение на мошенничество . Когда Алла квартиры выразила готовность добровольно скопировать файлы, ей отказали. Были изъяты все гаджеты и техника. Цель была проста: не найти правду, а уничтожить доказательства невиновности.
Сразу после обыска, уже в стенах СО СК Адлера, произошёл эпизод, который пахнет уголовщиной. Адвокат Костюк сообщил Соболевой, что следователь Левченко сделала ему недвусмысленное предложение: «Если не будет огласки и шумихи в СМИ, то с вашей подзащитной будем помягче». Фраза, ставшая лейтмотивом всего дела: для обвинения огласка была не помощью правосудию, а смертельным риском.
«Сбежать без интернета?»: Фарс с мерой пресечения
20 сентября 2023 года судья Адлерского суда Танов Х.А. рассматривает ходатайство следователя об избрании меры пресечения. Основание — «может сбежать». Аргумент Соболевой был убийственно логичен: «Чтобы сбежать, мне не нужен интернет и телефон, достаточно купить билет или сесть на попутку». Логика судью не убедила — запрет на связь и интернет был введен.
Защита уверена: это была не забота о следствии, а попытка изолировать женщину от информационного поля. Сам факт, что по особо тяжкой статье, где традиционно просят заключение под стражу, следователь запросила именно запрет определённых действий (телефон и интернет), выдаёт истинную причину — страх, что правда выйдет наружу. Отключить женщину от мира, чтобы никто не узнал о фабрикации — вот что было нужно на самом деле.
Но как только сама Соболева начала писать жалобы (вплоть до приемной Бастрыкина в ВКонтакте), требуя очной ставки с Нунаевым, механизм дал сбой. Следователю пришлось назначить очную ставку. И здесь произошло невероятное: едва Соболевой сообщили о дате очной ставки, тут же поступило уведомление о судебном заседании по изменению меры пресечения — по ходатайству... адвоката потерпевшего Нунаева.
С 21 декабря 2023 года по 8 октября 2024 года Соболева находилась под домашним арестом. Затем — СИЗО. Месть за очную ставку? Следствие послушно выполнило волю человека, который якобы является потерпевшим, превратив его в вершителя судеб.
Судья, знающий приговор заранее
Особого внимания заслуживает позиция судьи Центрального районного суда Сочи Бажина А.А., в чьем производстве сейчас находится дело. Во всех своих решениях о мере пресечения, начиная с осени 2024 года, он последовательно указывает, что Соболеву необходимо содержать в СИЗО «для исполнения приговора».
В марте 2025 года это положение вновь появилось в очередном постановлении о продлении срока содержания под стражей.
Защита обращает внимание на вопиющее нарушение: судья фактически признал женщину виновной еще до того, как сторона защиты успела представить свои доказательства. На тот момент процесс только начинался, свидетели еще не были допрошены, экспертизы не исследованы. Однако у судьи Бажина, видимо, уже сложилось убеждение, что приговор будет обвинительным и связан с реальным лишением свободы. Этот факт ставит под сомнение не только беспристрастность конкретного судьи, но и легитимность всего дальнейшего разбирательства.
Странная география: дело ушло от Танова Х. А, но недалеко
19 апреля 2024 года произошло неожиданное — судья Адлерского суда Танов Х.А. вынес решение о том, что дело неподсудно Адлерскому районному суду. Оказалось, что место предполагаемого преступления — Центральный район Сочи. Логичный вопрос: почему же адлерское следствие так долго держалось за это дело? Защита полагает, что Адлерский район был «удобнее» для потерпевшего Нунаева и позволял контролировать процесс через знакомых судей.
После этого дело передали по подсудности — в Центральный районный суд Сочи, где оно сейчас и рассматривается судьей Бажиным А. А.
«Извинись, и мы заберем иск»
Кульминацией цинизма стали действия защиты потерпевшего. Через месяц после того как Алла оказалась в СИЗО, адвокат Нунаева Сафиулин через адвоката Соболевой — Вагабова — вышел с «деловым предложением».
Условия джентльменской сделки выглядели так:
1. Соболева признает вину.
2. Соболева публично извинится.
Взамен — Нунаев обещал легкое наказание и отзыв гражданского иска о моральном вреде на 3 миллиона рублей.
Когда Соболева отказалась, предложение повторили. То есть потерпевший, чьи права якобы защищает государство, на деле торгует приговором и сроком.
Лингвисты против следователей: битва экспертиз
В деле столкнулись две противоположные оценки. Независимый эксперт Баранов, привлеченный Соболевой, прямо установил: 17 марта 2023 года Азявин требовал от Соболевой пойти на сделку и угрожал уголовным преследованием в случае отказа. Это классическое описание принуждения и провокации.
Однако эксперты Минюста (Ожиганова) дали прямо противоположное заключение. Они не увидели в словах Азявина угроз, назвав его требования о «недопустимости отказа от договоренностей» — «переговорной позицией». Защита настаивает: называть угрозы уголовным делом в случае отказа от обмена квартирами «переговорами» — либо грубая ошибка, либо сознательное искажение фактов.
При этом сам Азявин вплоть до 28 июля 2023 года систематически названивал Соболевой, пытаясь заманить её в офис — судя по всему, для финальной провокации.
Нарушенные права ребенка и «месть» за свидетелей
Сейчас Соболева снова под домашним арестом. Это напрямую нарушает права её 10-летней дочери. Интересно, что новым адвокатом Нунаева стала Первеева, которая в суде озвучивает абсурдные версии. Якобы Соболева «согласовывает» вызов свидетелей, что адвокат называет давлением. Хотя свидетели приходят и свидетельствуют в её пользу.
Показательно, что Нунаев лично подавал апелляционную жалобу с требованием ужесточить меру пресечения для Соболевой. Мотив? Боится, что сбежит и не заплатит ему 3 миллиона. Прокурор в Краснодаре счёл доводы Нунаева неубедительными, но сам факт того, что «потерпевший» пытается управлять судьбой обвиняемой через суды, говорит о полной сращивании интересов.
Что имеем в сухом остатке?
Дело возбуждено с грубейшими нарушениями (ч. 1 ст. 144 УПК РФ — неполнота проверки), следователь угрожала адвокату ухудшением положения в обмен на молчание (признаки ст. 286 УК РФ), судья во всех решениях о мере пресечения предрешает приговор, экспертизы противоречат друг другу, а потерпевший открыто предлагал сделку с правосудием. Вместо того чтобы защищать женщину от провокации, государство встало на сторону провокаторов.
