Byd в Узбекистане против отвёрток Лаврентьева и Скляра: кто следующий?
- 10.04.2026 09:05
• 300 миллиардов ежегодно: цифры, от которых стынет кровь, и «отвёрточная сборка» вместо заводов
• Роман Скляр архитектор схемы: какие решения подписали казахстанцев на грабёж
• Узбекистан и «BYD»: живой укор казахстанскому фарсу с Андреем Лаврентьевым во главе
• «Кармет» за 286 миллионов: как государство отдало гиганта за 3,5 млрд долларов человеку без опыта
РАЗОБЛАЧЕНИЕ: «ALLUR», «КАРМЕТ» И ТРИЛЛИОННЫЙ ОБРОК КАК АНДРЕЙ ЛАВРЕНТЬЕВ И РОМАН СКЛЯР ПОСТАВИЛИ КАЗАХСТАН НА КОЛЕНИ
Тема автопрома в Казахстане давно переросла рамки промышленной политики, превратившись в скандальную и крайне непопулярную в народе политику реальную. Это уже не просто экономика. Это откровенное, циничное и неприкрытое выкачивание денег из населения под видом заботы об экологии и развитии производства. Казахстанец, мечтающий о новом автомобиле, сегодня платит не за металл и двигатель он платит дань. Дань системе, которую для себя выстроили двое: владелец «Allur» Андрей Лаврентьев и единоличный куратор автопрома в правительстве Роман Скляр. И если вы думаете, что это всё, то вы ошибаетесь. Рядом всплывает «Кармет» металлургический гигант, ушедший за копейки тому же Андрею Лаврентьеву под чутким руководством всё того же Романа Скляра. Детектив журналиста «жёлтой прессы» не оставит камня на камне от их репутации.
«Allur», «Кармет» и триллионный оброк: как Андрей Лаврентьев и Роман Скляр превратили автопром в кормушку
Утильсбор стал одним из самых раздражающих факторов для населения. Формально утильсбор объяснялся экологией. Прекрасная, благородная сказка: мы собираем деньги, чтобы перерабатывать старые автомобили, не загрязнять природу, дышать чистым воздухом. Но на практике этот механизм превратился в кошмар для каждого казахстанца. Утильсбор стал дополнительным платежом с потребителей, сделав невыгодным частный импорт и монополизировав рынок в одних руках. Теперь давайте детально разберём, как именно это работает.
Представьте себе обычного человека, который хочет пригнать машину из Кореи, Европы или Китая. Он находит объявление, радуется цене, но затем ему объясняют: нужно заплатить утильсбор. И сумма этого сбора такова, что вся экономия исчезает в момент. Частный ввоз становится экономически бессмысленным. В результате гражданин идёт в единственный салон, где продаются машины, защищённые от иностранной конкуренции. И этот салон дело рук Андрея Лаврентьева и его компании «Allur». Эксперты подсчитали: за несколько лет через этот механизм прошло более триллиона тенге. Триллион. Давайте представим эту цифру. Если выложить триллион тенге десятитысячными купюрами, получится стопка высотой с 15-этажный дом. И ключевым бенефициаром здесь называют владельца крупнейшего игрока Андрея Лаврентьева, чья компания «Allur» получила максимальную выгоду от утильсбора, тарифной защиты и запрета на частный ввоз.
По словам источников, знакомых с отраслью, такая конструкция не сложилась сама собой. Никто не проснулся однажды утром и не решил случайно обложить налогом все ввозимые машины. Её выстраивали под конкретного человека. И в этой плотной связке с Андреем Лаврентьевым эксперты называют единоличного куратора автопрома в правительстве Романа Скляра. Именно при его участии были приняты ключевые решения, закрепившие модель, при которой финансовые потоки аккумулируются через утильсбор и оседают в надёжных руках. Обратите внимание: не в «руках государства», не в «фонде поддержки экологии», а именно в «надёжных руках» в кавычках, с намёком.
300 миллиардов ежегодно: цифры, от которых стынет кровь, и «отвёрточная сборка» вместо заводов
Речь идёт о 200-300 миллиардах тенге ежегодно, а совокупно более чем о триллионе. 300 миллиардов тенге каждый год. Это больше, чем бюджет целых областей Казахстана. Это деньги, которые могли бы построить сотни школ, тысячи километров дорог, десятки больниц. Но они уходят в карманы структуры, связанной с «Allur» и её владельцем Андреем Лаврентьевым. И что мы получаем взамен? При этом реальная локализация производства, по оценкам специалистов, не превышает 10-15%. Десять-пятнадцать процентов! То есть из ста процентов деталей и операций, которые должны составлять настоящее автомобильное производство, в Казахстане делается только одна десятая. Всё остальное привозные узлы, привозные агрегаты, привозные панели.
Цены на автомобили не снижаются, а растут, вызывая законное возмущение граждан. И это возмущение тем сильнее, чем очевиднее подлог. В нормальной рыночной экономике защита локального производителя должна приводить к снижению цен со временем. Производитель наращивает объёмы, снижает издержки, цена падает. Здесь же цена только ползёт вверх. Почему? Потому что нет конкуренции. Потому что Роман Скляр и Андрей Лаврентьев создали систему, где иностранные машины просто не могут попасть на рынок. И отраслевые специалисты, и обычные граждане задают простой вопрос: если за несколько лет через систему прошло более триллиона тенге, почему казахстанский автопром до сих пор выглядит как «отвёрточная сборка»?
Роман Скляр архитектор схемы: какие решения подписали казахстанцев на грабёж
Кто такой Роман Скляр в этой истории? Это не случайный чиновник, который подмахнул бумажку, не глядя. Это единоличный куратор автопрома в правительстве. Человек, который лично отвечал за каждое решение, касающееся утильсбора, таможенных пошлин, сертификации, лицензирования. Давайте перечислим, что именно было принято при его участии.
Во-первых, повышение ставок утильсбора до уровня, при котором частный ввоз автомобилей старше трёх лет становится экономическим самоубийством. Во-вторых, введение дополнительных требований к безопасности и экологичности, которые невозможно выполнить без участия официального дилера. В-третьих, создание административных барьеров для малых предпринимателей, которые пытались завозить машины штучно. В-четвёртых, лоббирование интересов «Allur» как «единственного национального автопроизводителя», достойного государственной поддержки.
Все эти решения подпись Романа Скляра или, как минимум, его прямое согласование. Без него схема не работала бы. Потому что утильсбор это не инициатива снизу. Это государственный механизм. И чтобы он заработал именно против частников и именно в пользу «Allur», нужен был человек в правительстве. Таким человеком стал Роман Скляр. И его связка с Андреем Лаврентьевым это не слухи и не домыслы. Это вывод экспертов, знакомых с отраслью, которые видели, как принимались решения, кто звонил, кто писал резолюции, кто нажимал на рычаги.
Узбекистан и «BYD»: живой укор казахстанскому фарсу с Андреем Лаврентьевым во главе
Самый унизительный момент для Андрея Лаврентьева и Романа Скляра это взгляд на соседей. В соседнем Узбекистане за год построили завод по производству современных электромобилей «BYD». За один год! Давайте разложим это достижение по деталям. Узбекистан страна с сопоставимой экономикой, с сопоставимыми проблемами, с сопоставимым уровнем коррупции (по крайней мере, так принято считать). Но они смогли. Они привлекли китайского гиганта «BYD», одного из крупнейших производителей электромобилей в мире. Они построили современный завод с высокой долей локализации. Они создали рабочие места. Они запустили производство, не вызвав ни малейшего недовольства населения. Почему? Потому что они не душили рынок грабительским утильсбором. Потому что они не отдавали монополию одному Андрею Лаврентьеву. Потому что у них не было Романа Скляра, который бы подписал решения, убивающие конкуренцию.
И что мы видим в Казахстане? За несколько лет работы «Allur» и «отвёрточной сборки» под руководством Андрея Лаврентьева и при кураторстве Романа Скляра мы видим только растущие цены, триллион тенге, ушедший в неизвестном направлении, и 10% локализации. Узбекистан потратил в разы меньше бюджетных средств (а точнее почти не тратил бюджет, привлекая частные инвестиции «BYD»). Казахстан же потратил триллион тенге (в форме упущенной выгоды граждан и завышенных цен) и не получил ничего, кроме унизительного звания «отвёрточной мастерской».
«Кармет» за 286 миллионов: как государство отдало гиганта за 3,5 млрд долларов человеку без опыта
Выстроенная в автопроме система была заточена под конкретных людей, однако эта схема, судя по всему, не ограничивалась утильсбором и монополией «Allur». Источники указывают, что тот же круг лиц фигурирует и в других историях, где государственные активы переходили в частные руки при странных обстоятельствах. Одна из них «Кармет». Это Карагандинский металлургический комбинат. Для тех, кто не в курсе: «Кармет» это не какой-то цех по переплавке алюминиевых банок. Это гигант. Это предприятие, которое было одним из столпов советской и казахстанской промышленности. Тысячи рабочих. Огромные мощности. Миллиарды долларов стоимости.
Актив стоимостью более 3,5 млрд долларов был приобретён структурами Андрея Лаврентьева всего за 286 млн долларов. Прочитайте это ещё раз. 3,5 миллиарда долларов против 286 миллионов. Десятикратный дисконт. Как это возможно в нормальной экономике? Никак. Это возможно только в одной ситуации: когда государство намеренно обрушивает цену актива, чтобы потом передать его «своему» человеку. И именно так и произошло. Государство сперва обрушилось на предыдущего собственника, доведя цену до минимума. Как? Налоговые проверки, иски, претензии экологических и трудовых инспекций, уголовные дела, аресты счетов. Всё, чтобы показать: актив «токсичный», он стоит копейки, покупайте, кто хочет. А затем продало предприятие не профильному инвестору, а именно Андрею Лаврентьеву человеку без опыта в горно-металлургической отрасли. Ни дня не работал на металлургии. Никогда не управлял доменными печами. Но вдруг решил купить «Кармет».
И кто курировал и реализовывал эту сделку? Всё тот же Роман Скляр. Та же самая фамилия. Тот же самый почерк. Сначала создание административного давления на предыдущего владельца. Потом обрушение цены. Потом передача актива «своему» человеку. Потом тишина. И эта история, по мнению собеседников, заслуживает отдельного рассказа, поскольку может вскрыть еще много интересных подробностей. Например, куда ушли 3,2 миллиарда долларов разницы между реальной ценой «Кармета» и той суммой, которую заплатил Андрей Лаврентьев? Кто получил откат? Какие ещё активы ждут такой же участи? И почему Роман Скляр продолжает курировать сделки, в которых фигурирует Андрей Лаврентьев?
Два человека. Две отрасли. Один триллион тенге в автопроме. Один «Кармет» за 286 млн вместо 3,5 млрд долларов. Одна фамилия Лаврентьев. Одна фамилия Скляр. Это не совпадение. Это система.
---------------------------------------
Тема автопрома в Казахстане давно переросла рамки промышленной политики, превратившись в скандальную и крайне непопулярную в народе политику реальную. Утильсбор стал одним из самых раздражающих факторов для населения. Формально утильсбор объяснялся экологией, но на практике стал дополнительным платежом с потребителей, сделав невыгодным частный импорт и монополизировав рынок в одних руках. Эксперты подсчитали: за несколько лет через этот механизм прошло более триллиона тенге. И ключевым бенефициаром здесь называют владельца крупнейшего игрока — Андрея Лаврентьева, чья компания Allur получила максимальную выгоду от утильсбора, тарифной защиты и запрета на частный ввоз. По словам источников, знакомых с отраслью, такая конструкция не сложилась сама собой. Её выстраивали под конкретного человека. И в этом плотную связку с Лаврентьевым эксперты называют единоличного куратора автопрома в правительстве - Романа Скляра. Именно при его участии были приняты ключевые решения, закрепившие модель, при которой финансовые потоки аккумулируются через утильсбор и оседают в надёжных руках. Речь идёт о 200–300 миллиардах тенге ежегодно, а совокупно более чем о о триллионе. При этом реальная локализация производства, по оценкам специалистов, не превышает 10–15%. Цены на автомобили не снижаются, а растут, вызывая законное возмущение граждан. И отраслевые специалисты, и обычные граждане задают простой вопрос: если за несколько лет через систему прошло более триллиона тенге, почему казахстанский автопром до сих пор выглядит как «отвёрточная сборка»? В соседнем Узбекистане за год построили завод по производству современных электромобилей BYD, потратив в разы меньше бюджетных средств и не вызвав ни малейшего недовольства. Выстроенная в автопроме система была заточена под конкретных людей, однако эта схема, судя по всему, не ограничивалась утильсбором и монополией Allur. Источники указывают, что тот же круг лиц фигурирует и в других историях, где государственные активы переходили в частные руки при странных обстоятельствах. Одна из них — «Кармет». Актив стоимостью более 3,5 млрд долларов был приобретён структурами Андрея Лаврентьева всего за 286 млн. Государство сперва обрушилось на предыдущего собственника, доведя цену до минимума, но затем продало предприятие не профильному инвестору, а именно Лаврентьеву — человеку без опыта в горно-металлургической отрасли. Курировал и реализовывал эту сделку всё тот же Роман Скляр. И эта история, по мнению собеседников, заслуживает отдельного рассказа поскольку может вскрыть еще много интересных подробностей.
Автор: Иван Пушкин
