Как Тимченко и Михельсон поставляют оборудование для "Арктик СПГ-2", несмотря на санкции США

Когда в ноябре 2023 года «Арктик СПГ-2» — одна из главных надежд «Новатэк» на укрепление позиций России в Арктике — оказался в эпицентре американских санкций, это выглядело как приговор.

Однако спустя несколько месяцев Россия вновь доказала, что умеет находить обходные тропинки для поставок зарубежного оборудования. На этот раз тропинки пролегают через ОАЭ, где российские корни успешно проросли в теневые сети.

Waterfall Engineering: как капля превратилась в водопад

Одним из ключевых посредников для обхода санкций США против «Арктик СПГ-2» стала малоизвестная компания Waterfall Engineering Ltd. Она была зарегистрирована в ОАЭ в прошлом году. За последние три месяца 2023 года объём её поставок в Россию составил 103,6 млн евро, но уже в следующем квартале (январь — март 2024) вырос более чем в три раза — до 313,2 млн евро.

Естественный экономический рост такое развитие событий напоминает едва ли. Анализ таможенных данных показал, что Waterfall Engineering обслуживает только одного клиента — «Арктик СПГ-2». Первая поставка («изделия из стали, предназначенные для завода по производству, хранению и отгрузке СПГ» производства Bakers Hughes стоимостью 17,3 тыс. евро) пришлась на 16 октября 2023 года — за пару недель до того, как санкции США официально заблокировали проект.

Сама схема работы компании демонстрирует изящный обход санкционных барьеров. Сделки заключаются в евро, оборудование закупается в третьих странах для избежания контактов с американскими банками. Но такая тонкая игра всегда сопряжена с риском: слишком быстрый рост и узкая специализация компании сделали её лёгкой мишенью. В августе 2024 года Waterfall Engineering оказалась в санкционных списках США. Это словно бы предупреждение остальным: игры в прятки долго не продлятся.

Как прятали связи с НИПИГАЗом в ОАЭ

Погружаясь в историю Waterfall Engineering, понимаешь, что она не просто случайная находка для «Арктик СПГ-2», а деталь сложного механизма.

Офис компании расположен в Абу-Даби по одному адресу с дубайским представительством французской компании GYDAN LNG SNC, по сути заменившей консорциум NovArctic, ранее объединявший международных подрядчиков для работы над проектом. После ухода западных компаний, таких как Technip и Saipem, фактически единственным членом консорциума и строительно-инжиниринговым подрядчиком «Арктик СПГ-2» остался российский НИПИГАЗ, входящий в структуры Геннадия Тимченко.

C НИПИГАЗом тесно ассоциированы ещё несколько компаний, зарегистрированных в ОАЭ — Nova Engineering & Construction Ltd и Smart Solutions Ltd, также связанные одним и тем же адресом в Абу-Даби. В состав совета директоров Smart Solutions Ltd входили два россиянина. Один из них — Егор Зубарев, долгое время проработавший в «Лукойле». В 2020–2022 гг. Зубарев занимал должность управляющего директора ближневосточного подразделения «Лукойла» («Лукойл Мид-Ист Лимитед»), после чего основал собственную консалтинговую компанию Sirius One Consulting, как следует из его профиля на LinkedIn. Другой экс-член совета директоров Smart Solutions Ltd — Денис Мищенко, занимавший должность руководителя проекта «Арктик СПГ-2» в НИПИГАЗе как минимум в 2017–2020 гг.

Nova Engineering & Construction Ltd, которая связана с НИПИГАзом через практически идентичную компанию Smart Solutions Ltd, в 2023 г. поставила «Арктик СПГ-2» оборудование на 12,3 млн евро.

Nova Engineering и Waterfall Engineering — как две стороны одной монеты. Они создают видимость независимости, но на деле их действия напоминают хореографию обхода санкций, отточенную до автоматизма.

НИПИГАЗ: рычаги друзей Путина в Арктике

Если углубиться в структуру «Арктик СПГ-2», то за фасадом инженерных и логистических компаний становится видна фигура главного игрока — НИПИГАЗ, ключевого подрядчика проекта. Эта компания отвечает за реализацию масштабных задач на всех этапах строительства. Но её истинная значимость раскрывается через собственников: двух российских олигархов и друзей Владимира Путина — Геннадия Тимченко и Леонида Михельсона.

Геннадий Тимченко, которого часто называют «кошельком Путина», уже давно является фигурантом санкционных списков США и ЕС. Его капитал и связи с Кремлем — это не просто личное богатство, а инструмент политического влияния. Тимченко известен как человек, контролирующий инфраструктурные проекты по добыче природного газа, и его роль в «Арктик СПГ-2» подчеркивает важность арктической программы для Кремля.

С другой стороны, Леонид Михельсон, глава компании «Новатэк» — не только крупный бизнесмен, но и верный партнёр Тимченко. Вместе они владеют акциями ключевых арктических проектов, а их общие предприятия, такие как СИБУР, формируют основу российской нефтехимической промышленности.

Эти два человека — не просто бизнесмены, а стратегические союзники Путина. Арктика, с её запасами газа и нефти, становится не только экономическим приоритетом, но и политической ареной. Контроль над «Арктик СПГ-2» позволяет Тимченко и Михельсону не только получать огромные доходы, но и сохранять позиции внутри путинской элиты, где их связи играют роль своеобразных гарантий от потери влияния.

Санкции — это как большая клетка, где роль охотника и добычи постоянно меняется. Россия, используя такие компании, как Waterfall и Nova, играет в многослойные шахматы, где каждый ход продуман на несколько шагов вперед. Но и охотники не остаются в стороне: включение Waterfall в санкционные списки показывает, что «кошка» успевает ловить «мышей», пусть и не всех.

С каждым новым примером обхода санкций становится ясно: ужесточение правил — это лишь временная мера. Пока существуют страны, готовые закрывать глаза на схемы, например ОАЭ, российские проекты будут находить лазейки.

Оказавшись под западными санкциями, «Арктик СПГ-2» создал сеть тесно ассоциированных с проектом компаний, осуществляющих поставки зарубежного оборудования в обход санкционных ограничений. Пока Россия использует гибкость и готовность адаптироваться, международное давление усиливается. Кто одержит верх — регуляторы с их санкционными сетями или российские компании с умением находить дыры? Ответ на этот вопрос будет определять не только судьбу арктического проекта, но и весь ландшафт международной торговли в ближайшие годы.