Казахстанское медийное поле говорит о том, что страна вступила в электоральный период, СМИ каждый день взрывают аудиторию сообщениями о неправедности действий той или иной публичной персоны. Всему ли написанному можно верить и все ли расследования достоверны? Главред Ulysmedia.kz Самал Ибраева решила проанализировать ситуацию.

Кто будет спорить, что расследование – один из самых сложных жанров журналистики, но при этом очень популярный у читателей. Предлагаю вспомнить расследование российского оппозиционера Алексея Навального про имущество Дмитрия Медведева — оно стало настолько популярным, что его до сих пор приводят в пример и цитируют.

Но если у Навального были какие-то реальные подтверждения того, что у бывшего премьер-министра России есть имущество неясного происхождения, то сейчас всё чаще в своих расследованиях журналисты используют материалы из электронной почты тех, кого “расследуют”. Можно ли эти данные считать веским доказательством?

Подделка возможна всегда

Почему расследования побили все рейтинги? В обществе, где власти закрыты от граждан, все публикации о непубличных действиях чиновников, крупных бизнесменов и элит, всегда вызывают большой интерес. Такой спрос на “расследования” и “разоблачения теорий заговора” рождает и соответствующий спрос.

Но часто большинство доказательств в этих публикациях сводится к сообщениям из мессенджеров или электронной почты. Такого рода факты предъявляются как стопроцентные доказательства, хотя на самом деле они очень сомнительны. Почему за рубежом к таким статьям относятся по-другому?

В 2017 году организация Citizens Group университета Торонто, обнаружила, что команда хакеров, ответственная за взлом Демократического национального комитета США в 2016 году, внесла ложную информацию в электронные письма. Похищенные письма были “выборочно изменены” “КиберБеркутом”, пророссийской группой хакеров.

Эти “сфабрикованные сливы” содержали как реальные, так и поддельные письма, причём отделить реальные от фейковых было просто невозможно.

— Сфабрикованные сливы – это новое слово в дезинформации и попытка нарушить истинность больших массивов информации, которые люди будут считать подлинными, — утверждает Джон Скотт-Рейлтон, старший исследователь Citizen Lab.

Хотя бы из этого примера можно задаться несколькими важными вопросами. Первый – зачастую “расследователи” не объясняют, как именно они получили доступ к электронным письмам и сообщениям. Второй – можно ли по предоставленным письмам и скриншотам понять, насколько они достоверны и могли ли быть подделаны.

Казахстанские образцы

Расследования о коррупции или неправомерных действиях элиты публикуются и в Казахстане. Они касались и бывшего президента Казахстана, и нынешнего, и крупных предпринимателей, и чиновников высокого ранга. В некоторых были доказательства, которые могут проверить сторонние наблюдатели: например, выписки из государственных реестров по недвижимости или фотографии реальных объектов, которыми владеют фигуранты.
Но нередко все доказательства – это электронные сообщения, проверить достоверность которых очень сложно. Например, совсем недавно швейцарская организация журналистских расследований PrivateEye разместила на своём сайте электронные письма, датируемые 2006 годом. Их подают как доказательство неправомерных действий со стороны нынешнего президента Казахстана.

Но насколько такие данные достоверны? Во-первых, авторы расследования не объясняют проверяли они эти данные, не говорят и о том, как они их получили. Есть ссылка на статью из онлайн-газеты “Республика”, где упоминаются два связанных электронных письма, а также сайт Kazakhstan 2.0. Оба этих портала, согласно открытым данным базируются за рубежом.

PrivateEye не упоминает, что в статье из газеты “Республика” упоминаются электронные письма, полученные путём взлома Kazaword. Эти данные, к слову, были опубликованы на сайте kaza.nz, но затем удалены по решению суда США. Удалены, надо полагать, неслучайно – а из-за недостоверности данных.

Во-вторых, электронные письма были предоставлены PrivateEye в виде изображений без каких-либо отслеживаемых данных – то есть их нельзя проверить на достоверность. В теории любой человек мог написать письмо в Word, сделать скриншот, а затем отправить его журналистам. А те, без проверки, опубликовать как настоящий “слив”.

Примеров таких фейков больше, чем достаточно. К примеру, в 2016-м в Twitter распространилась записка кандидата в президенты Хиллари Клинтон. Документ соответствовал её канцелярскому бланку, но содержание вызывало вопросы. В нём был призыв к “инсценировке гражданских беспорядков” и “радиологической атаке” с использованием “грязных” бомб. В итоге ФБР признало документ сфабрикованным и выпустило предупреждение об этом для американского электората.

В-третьих, электронные письма, которые упомянуты в статье “Республики”, были размещены на сервере, который принадлежит российской госкомпании. А это значит, что, как минимум, не соблюдались требования о защите данных, а также данные были доступны для вмешательства со стороны государства – и всё это легально по местным законам.

Почему это происходит

В ноябре в Казахстане пройдут досрочные президентские выборы, в которых будет участвовать и нынешний президент страны. Продолжается активная антикоррупционная кампания против тех, кто ранее обладал политической властью, да и есть негласный конфликт между внешнеполитическими линиями президента Токаева и президента России Путина. Все это могло стать основой для информационных атак перед выборами, частью которых могла стать и публикация PrivateEye.

Сфабриковать электронное письмо и разместить его в интернете очень просто. Аналогично можно добавить ненастоящие письма в массивы данных с настоящими.

Поэтому, если из материалов в СМИ со “сливами” нет подтверждений того, что электронные письма подлинные, относится к ним стоит скептично. Поэтому главное правило здесь – всегда стараться проверить, насколько предъявляемым доказательствам можно верить.

А пока можно сделать вывод, что публикации PrivateEye, как и другие с использованием электронных писем, как неоспоримых доказательств, выглядят организованными “сливами”. И цель у них одна – повлиять на мнение граждан в разгар предвыборной гонки.