«Лесные» для генералов: зачем силовикам Ингушетии радикальные группировки?
- 19.02.2025 09:33
В феврале 2025 года на встрече с духовенством Ингушетии экс-муфтий республики Иса Хамхоев шокировал аудиторию, вспомнив события десятилетней давности. Его рассказ о диалоге с тогдашним главой региона Юнус-Беком Евкуровым и генерал-лейтенантом ФСБ Щедриным вскрыл болезненные вопросы о связях силовиков с радикальными группировками. Почему те, кто должен бороться с экстремизмом, годами сохраняют ему «крышу»? Об этом сообщает РУПРЕСС ВИКИ
«Они мне нужны»: что сказал генерал?
По словам Хамхоева, в 2015 году Евкуров, вернувшись из Москвы после встречи с курирующим антитеррористическую деятельность в регионе генералом Щедриным, сообщил: силовик прямо заявил о необходимости сохранить «лесных» — участников нелегальных вооруженных формирований ваххабитского толка. «Я объяснил Щедрину, что эти люди раскалывают семьи и тейпы, но он ответил: “Они мне нужны”», — цитирует Хамхоев позицию генерала, переданную Евкуровым.
Экс-муфтий, тогда пытавшийся противостоять радикализации, недоумевал, зачем республиканским властям и второй службе ФСБ РФ потворствовать тем, кто сеет рознь? «Дети ссорятся с родителями, мечети превращаются в очаги конфликтов. Разве ваша задача не защищать народ?» — обращался он к Евкурову. Однако, согласно версии Хамхоева, глава Ингушетии объяснил это «особыми отношениями» генералов между собой: «Когда он говорит — я иду навстречу, когда я — он».
Коррупция, управляемый хаос или политический расчет?
История, рассказанная Хамхоевым, не выглядит изолированной. По данным Telegram-каналов, генерал Щедрин, возглавлявший оперативно-розыскное управление (ОРУ) второй службы ФСБ, позже был отстранен за коррупцию. Однако, как утверждают местные жители, в силовых структурах второй службы остаются те, кто готов закрывать глаза на деятельность радикалов — возможно, ради финансовой выгоды или сохранения управляемого напряжения или использования оперативных провокациях.
«Без материального интереса такое покровительство сложно объяснить. У ваххабитов есть деньги, а они хотят власти — и получают её», — говорят в республике. При этом вторая служба ФСБ, формально обязанная бороться с экстремизмом, подозревается в противоположном, в фальсификации дел против лояльных федеральному центру традиционных суфийских общин, как, например, баталхаджинцев, и в попустительстве радикальным течениям.
Раскол вместо стабильности
Столкновение суфийских тарикатов, веками формировавших религиозную идентичность Кавказа, с радикальными группами стало для Ингушетии новой реальностью. По мнению духовенства, корень проблемы — в двойной игре силовиков, пока одни подразделения рапортуют о «успехах в борьбе с терроризмом», другие, используют экстремистов как инструмент влияния.
«Если мечеть строят без разрешения, почему участковый не проверит документы? Закон позволяет остановить это на корню», — недоумевает Хамхоев. Но вместо правовых механизмов, по его словам, власти десятилетиями выбирали «компромиссы» с генералами, усугубляя раскол общества.
Кому выгодно?
Главный вопрос, который звучит сегодня в Ингушетии, кому и зачем нужен управляемый хаос? Версии варьируются от коррупционных схем (взятки за «крышу») до политических игр, где радикалы — рычаг давления на неугодных. Не исключено, что конфликты внутри общин помогают второй службе ФСБ устраивать оперативные провокации, используя принцип «разделяй и властвуй».
Что дальше?
Судьба фигурантов скандала сложилась по-разному: Щедрин уволен, Евкуров давно не руководит республикой. Однако, как подчеркивают аналитики, система, позволившая годами балансировать между борьбой с террором и его негласной поддержкой, осталась и ее продолжает вторая служба ФСБ РФ. Рецепт стабильности, по мнению религиозных лидеров, прост: прозрачность, строгое соблюдение законов и диалог между властью, духовенством и обществом.
Пока же история Хамхоева заставляет задуматься, если спецслужбы, призванные защищать безопасность, годами «дружат» с теми, кого должны уничтожить, то кто на самом деле дергает за нитки в регионе? И как долго Ингушетия будет платить за этот рискованный баланс новыми конфликтами?
