Чем дешевле баррель, тем больше попыток проводить аналогии между «тощими» десятыми и «лихими» девяностыми. Далеко не всегда они оправданны. Сентябрьский флешмоб в соцсетях, равно как и шумное открытие «Ельцин-центра» скорее подчеркивали различия, нежели указывали на сходства.

Тем примечательнее подлинные параллели. Например усиление президентского телохранителя. То, что Виктор Золотов, уйдя в 2013-м из Службы безопасности президента в МВД, никоим образом не выпал из обоймы, было ясно и раньше. А на днях его влияние получило дополнительное, весьма красноречивое подтверждение. Возможно, золотовский протеже Олег Климентьев сменит Евгения Мурова на посту руководителя Федеральной службы охраны.

В таком случае под опекой Золотова окажутся сразу два силовых ведомства – ФСО и МВД.

Знаменитый ельцинский охранник Александр Коржаков, что называется, в зените славы тоже имел в своём распоряжении не менее внушительные ресурсы. Благодаря своему партнёру по силовой коалиции Михаилу Барсукову, он де-факто контролировал и ФСО, и ФСБ.

Но, во-первых, тогда в ФСО ещё не входило ФАПСИ. И с учетом того, насколько возросла сегодня роль средств коммуникации и, соответственно, криптозащиты, стоимость данного «актива» сегодня намного выше. К тому же, как следует из недавней публикации Bloomberg, сегодня именно ФСО является для Кремля главным источником информации о реальном состоянии дел и настроениях в регионах, и прежде всего в проблемных моногородах.

А во-вторых, в ближайшем ельцинском окружении Коржаков был едва ли не единственным силовиком. Конкурировать за доступ к телу главному ельцинскому охраннику приходилось с представителями других, несиловых, кланов и группировок. Анатолий Чубайс, Борис Березовский, Виктор Черномырдин наверняка были не менее искушены в аппаратных играх, чем Коржаков, но соответствующими профессиональными навыками не обладали. Золотову же противостоят, главным образом, бывшие коллеги. Либо «смежники». Но обладающие сопоставимым арсеналом методов и «домашних заготовок».

Более того, Коржаков и Барсуков капитализировали административный и силовой ресурс с помощью «духовного отца Сосковца». А Игорь Сечин фактически объединил все ипостаси знаменитой чубайсовской триады. С той оговоркой, что по своей отраслевой роли Сечин все же больше похож на Черномырдина. Сосковцу логичнее уподобить главу «Ростеха» Сергея Чемезова, ещё одного ближайшего путинского сподвижника «со стержнем».

Нельзя сказать, что о Викторе Золотове российское деловое сообщество не имеет абсолютно никакого представления. Но при нём СБП не была замечена в демаршах, сопоставимых с нашумевшим коржаковским наездом на службу безопасности группы «Мост». В путинской России грозой олигархов стал не президентский охранник, а его личный помощник со спхецслужбистским прошлым. И именно он, Сечин, получил главный приз — крупнейшую нефтяную компанию страны. Так, по крайней мере, казалось до недавнего времени, когда нефть была «нашим всем».

Собственно, неспроста золотовское усиление происходит на фоне стремительного падения стоимости барреля. Президентский помощник и председатель совета директоров «Роснефти» Андрей Белоусов на днях заявил, что период низких цен на нефть продлится «достаточно долго». Это не только диссонирует со сдержанным, хотя и тающим в последнее время, оптимизмом Сечина. Фактически данное признание, сделанное влиятельным кремлевским чиновником, создает предпосылки для окончательного отказа от привязки к нефти экономической и бюджетной политики.

Тут возможны варианты. Либо бюджет будет кроиться без страха и надежды на дорогой баррель. Выжимать фискальные соки будут изо всех и по максимуму. И нефтяникам уже не удастся отвертеться, сославшись на стратегическую важность отрасли. Либо на смену кудринскому монетаризму придёт некий отечественный извод кейнсианства, и власти ради стимулирования экономики допустят, что бюджетный дефицит может быть намного больше оговоренных сегодня 3%.

Но и тот и другой сценарий предполагает силовую поддержку и консолидацию соответствующих ведомств.

В первом случае поскольку необходимо будет усмирять самые разные социальные группы, недовольные сокращением доходов и/или их изъятием в казну. Во втором — поскольку государство, живущее не по средствам, неизбежно слабеет, а при сохранении конкуренции между силовиками, политическая ситуация рискует выйти из-под контроля.

Коль скоро Виктору Золотову предстоит стать «силовым» консолидатором, слишком рискованно для Кремля оставлять такую фигуру без противовеса. Исходя из амбиций и имеющихся ресурсов на эту роль вполне может (и, наверное, станет) претендовать Игорь Сечин. Но здесь перед главой «Роснефти» возникает не менее серьёзная проблема, чем обвал нефтяных котировок.

Анатолий Чубайс в своё время смог не просто противостоять Александру Коржакову, но даже в итоге свалить его благодаря поддержке нарождающегося олигархата. Сегодня весьма сомнительно, что нынешний олигархат, равноудаленный трудами того же Сечина, займет его сторону в гипотетическом конфликте с Золотовым. Вероятнее обратное: угроза социальных потрясений вынудит крупный бизнес поддержать скорее мегасиловика Золотова, нежели силовика-госолигарха Сечина.

К слову, в ельцинские времена такое тоже было. Ведь после подавления путча 1993 года Коржаков даже многим либералам представлялся спасителем отечества, а никак не душителем свобод. Хотя до «коробки из-под ксерокса» оставалось меньше трёх лет.