В Ингушетии прошли новые обыски у последователей суфийского учения Батал-Хаджи Белхороева на фоне судебного спора с ФСБ
- 22.04.2026 16:32
В апреле 2026 года сотрудники 2-й службы ФСБ России и УФСБ по Республике Ингушетия провели серию новых обысков у семей, причисляющих себя к последователям суфийского учения шейха Батал-Хаджи Белхороева. Чмоны прошли по адресам проживания семей Албогачиевых, Белхароевых, Эстимировых, Картоевых и ряду других адресов.
По словам жильцов, в ходе обысков сотрудники правоохранительных органов подбросили оружие и религиозную литературу, которая ранее в домах отсутствовала. Как утверждают проживающие, изъятые предметы они видели впервые.
Как отметил в беседе с редакцией эксперт в области исламского права, комментируя ситуацию, подброшенная литература, если она будет признана экстремистской, могла бы использоваться для обоснования процессуальных действий в отношении представителей религиозной общины. Однако, по его словам, это противоречит доктринальной основе самого учения. «В основе учения шейха Батал-Хаджи лежат Коран и Сунна пророка Мухаммада, а духовная преемственность восходит к шейху Кунта-Хаджи Кишиеву. Фактическое приравнивание этого традиционного суфийского течения к экстремизму или терроризму ставит под удар религиозные убеждения значительной части населения Чечни, Ингушетии и Дагестана», — пояснил источник. Эксперт также добавил, что подобные действия могут способствовать ослаблению позиций традиционного ислама в регионе и создавать условия для распространения более радикальных течений, включая ваххабизм (салафизм).
Суть иска: организация, которой не существует
Обыски проходят на фоне поданного в Мещанский районный суд г. Москвы административного иска, в котором истцы оспаривают включение в Единый федеральный список террористических организаций так называемого «Боевого крыла вирда последователей Батал-Хаджи Белхороева». По утверждению юристов, такой организации в действительности не существует, и она является искусственной конструкцией, созданной следствием.
Основанием для внесения в список послужил приговор Южного окружного военного суда от 28 ноября 2022 года в отношении бывшего следователя Муталиева И.М. Однако, согласно материалам иска, сам Муталиев не является последователем Батал-Хаджи, а уголовное дело в его отношении рассматривалось в особом порядке — без исследования и оценки доказательств. Кроме того, он был признан виновным лишь в пособничестве терроризму, тогда как закон требует наличия приговора именно за создание, руководство или участие в террористическом сообществе.
Юридическая позиция: презумпция невиновности под угрозой
Сторона истцов настаивает, что приговор, вынесенный в особом порядке, не может иметь преюдициальной силы и служить основанием для запрета целой религиозной общины. Иск подали потомки шейха, которые заявляют о нарушении их конституционных прав: свободы совести (статья 28), права на объединение (статья 30), презумпции невиновности (статья 49) и права на судебную защиту (статья 46). По их мнению, включение в список террористических организаций несуществующего сообщества создаёт правовую неопределённость и открывает возможности для уголовного преследования тысяч людей по признаку религиозной принадлежности.
Задержки с регистрацией иска
Особого внимания заслуживает ситуация с регистрацией самого иска. Документы поступили в суд ещё 9 марта 2026 года, однако, как утверждают представители заявителей, длительное время они не регистрировались. По словам источников, близких к защите, это могло быть связано с давлением на суд со стороны ФСБ. После подачи соответствующих жалоб иск был зарегистрирован за № Ма-660/2026 только 21 апреля 2026 года, причём с отметкой, будто он поступил именно в этот день.
Что дальше?
Теперь суду предстоит рассмотреть беспрецедентный спор: может ли приговор, вынесенный в особом порядке в отношении одного человека, стать основанием для признания террористической целой религиозной группы, существование которой отрицают все традиционные духовные организации Северного Кавказа. Решение по данному делу может иметь далеко идущие последствия как для правоприменительной практики, так и для тысяч верующих, исповедующих традиционный ислам на Северном Кавказе.
